Глава 7. ПАВЕЛ ШЕРВУД     Подытожив услышанное от Иннокентия и сведения, почерпнутые мною по телефону, я получил совершенно замечательную картинку. Вооруженный налет на офис одного из небольших коммерческих банков — раз. Труп охранника и тяжелораненый вице-президент банка — два. Известная нашим «экономистам» из прокуратуры связь этого банка с какими-то не совсем ясными финансовыми махинациями — три. Необходимость допросить раненого, как только он придет в сознание, — четыре. Идиотская история, рассказанная мне то ли потерпевшим, то ли одним из преступников, — пять. И Вера в качестве сообщницы возможного преступника — шесть. Для одного следователя, пусть и по особо важным делам, многовато получается. Тем более что мне следовало бы вообще отказаться вести это дело, раз в него вляпалась Вера. Но тогда я бы не смог ей помочь.

Саша Чернов, мой заместитель, безвылазно дежурил в Склифе, карауля, когда к свидетелю-потерпевшему вернется сознание. Другие помощники искали машину — предположительно «БМВ», замеченную недалеко от места преступления. Все отпечатки пальцев, которые остались в офисе, сняты, и теперь идентифицируются. Охранник был убит из револьвера 38-го калибра, не проходящего по нашей картотеке. И пуля, по предварительным данным эксперта, действительно была выпущена со стороны входа в офис, а никак не от сейфа. Вице-президент получил такую же пулю с той же стороны...

Это несколько облегчало положение Кеши. Но, собственно говоря, и без этого как-то плохо верилось, чтобы некто Кеша мог держать в руках оружие. Любое. Чудеса, конечно, бывают всякие, но...

Конечно, вся история с бегом по ночным улицам, выстрелами, погонями и имитацией похищения собственного ребенка отдавала дешевым американским боевиком. Парень мог схлопотать рану на месте происшествия, а потом сочинить эту байку, не особенно напрягая фантазию, а просто вспомнив последний телесериал. Посмотрим, что скажет Вера, когда вернется. Если, конечно, она не попала в засаду. Тогда — плохо.

Кеша смотрел на меня глазами раненой газели и пытался что-то пояснить, добавить, дополнить. Я его почти не слушал, меня занимало только одно: как скоро вернется Вера. Двадцать минут на дорогу туда, час, чтобы войти в дом, уговорить бабку, собрать ребенка. Двадцать минут на обратный путь. Итого час сорок. Положим еще двадцать минут на всякие случайности типа спустившего колеса. Итого два часа, а с ее отъезда прошло час десять минут... И в этот момент в дверь позвонили. Верка!

С трудом скрыл радость, когда увидел ее живой-здоровой. С маленьким мальчиком на руках — такой Веры мне наблюдать не доводилось. Но в остальном все было обычно: как у ребенка, тайком слопавшего банку варенья и пытающегося скрыть это от мамы. Когда моя подруга чувствует себя виноватой, она именно так и выглядит. И никакие ее улыбки меня не обманывают.

А вот старуха, которая явилась вместе с ней, была для меня неожиданностью, причем не очень приятной. Ее-то Верка зачем с собой потащила? Или в квартире Иннокентия действительно что-то произошло? Тогда каким образом они сумели оттуда уехать, да еще так быстро?

Вера на какое-то время исчезла в ванной — снимала свой дурацкий костюм. Появилась в халатике, умытая, свеженькая, будто действительно спала всю ночь, а не моталась черт знает где. На лице — непередаваемое выражение невинности, готовность выслушать любой выговор и лукавство. Прекрасно знает, что теперь переложит часть проблем на меня. Успокоилась. Рано радуется.

— Рассказывай, — велел я, пытаясь скрыть от нее, что самое для меня страшное — ее отсутствие — уже позади. Нечего баловать!

Вера доложила — именно доложила, а не рассказала свою версию событий, обойдя молчанием то, почему ей не пришло в голову сразу, по телефону, сказать мне правду. В ее «докладе» меня заинтересовала только одна деталь: погром, учиненный в квартире Иннокентия. Мне об этом ничего не было известно. Но дослушать до конца не успел — зазвонил телефон.

— Тебя, — протянула трубку Вера.

— Шеф, — услышал я голос Саши Чернова, — есть новости. Потерпевший дал примерное описание преступника. И еще поступило сообщение от той группы, которая работает по нападению на офис. Вахтер, у которого банк арендовал помещение...

— У вахтера, что ли, арендовал?

— Нет, у предприятия, конечно. Шеф, не издевайтесь, я письменно связно изложу, а пока этот вахтер, похоже, видел вчера, примерно за полчаса до начала стрельбы, одного человека, который шел к офису. И, кажется, опознал: они с ним рядом часто на какой-то барахолке стояли...

— Кажется или опознал? Знаешь ведь поговорку: «врет, как очевидец». Выясни все, а сейчас скажи, в каком состоянии раненый?

— Скончался, к сожалению, — поскучнел Саша. — Хорошо еще, что успел кое-что рассказать об убийце... Ну, я поехал в контору. Вы будете?

— Обязательно. Подготовь отчет.

Так, еще свидетельские показания против Веркиного протеже. Похоже, в нем погиб великий артист, хотя я и не таких видел. Но, с другой стороны, эксперты косвенно подтвердили Кешину версию: стреляли не изнутри офиса, а снаружи. Как ни перетрусил Кеша, он не утверждал, что стрелял его дружок Севка. То есть даже не упомянул о том, что видел пистолет в его руках до встречи возле подъезда. А если бы стремился сочинить, то непременно вложил бы пистолет именно в эти руки, да еще наплел бы семь бочек арестантов про «пламя из дула и свист пули». Он сказал только, что слышал два выстрела и видел, как упали охранник и неожиданно нагрянувший вице-президент. Интересно получается. Если на минуту допустить, что Кеша правдив на сто процентов, то скорее всего с банком «разбирались»... либо преступники, либо свои. За вторую версию говорило упорное желание Севки вскрыть сейф (чужими, замечу, руками!) и то, что сей «человек рассеянный» остался цел и невредим...

Тут до меня дошло, что Вера настойчиво повторяет мое имя, наверное, в десятый раз. Да еще тянет при этом за рукав, как ребенок.

— Что тебе? — нелюбезно осведомился я, потому что терпеть не могу назойливости. Видит ведь, что думаю, могла бы сообразить, что для нее же стараюсь...

— Паша, тут баба Катя хочет тебе что-то сказать. Я ей объяснила, что ты следователь...

— Вера, ну кто тебя тянет за язык! Не могла немного подождать! А если эта самая баба Катя расскажет всем подружкам и кумушкам, что следователи у нас такие — своих приятельниц любой ценой выгораживают? И так голова пухнет, а ты со своими заморочками. Ладно, давай сюда свою бабу Катю. Отчество у нее есть? Или прикажешь мне прямо так к ней и обращаться?

— Катерина Павловна я, — ответила за Веру сама старуха.

Оказывается, она уже была здесь, в кухне. Ну, Верка!

— Очень приятно, почти тезки, значит. А я — Павел Павлович. Так что вы мне сказать хотели?

— Сначала скажи, что Кеша натворил.

Я вкратце изложил. Старуха на несколько минут задумалась, потом вынесла приговор:

— По дурости вляпался. Жаль, мне не сказал раньше — отговорила бы. Но не стрелял. Этого он не может, да и пистолета отродясь в руках не держал. Ему ударить человека — и то не знает, как размахнуться. А тут...

— По дурости не по дурости, а соучастие в вооруженном ограблении...

— Знаю, не маленькая. Заслужил — получит. Только не убивал никого, вот хоть побожиться! Ты мне вот что скажи: зачем они всю квартиру вверх тормашками перевернули?

— И вашу комнату?

— Нет, ко мне не зашли. А у Кеши и на кухне все разнесли. Да тебе Вера рассказала, поди.

— Она-то рассказала, да мне хотелось бы вас послушать.

Старуха четко и толково изложила события минувших полутора суток.

— Да, и потом кто-то приходил, уже почти утром, — закончила она свой рассказ.

— Кто?

— Почем я знаю? Собралась в милицию звонить — тут Вера объявилась. Ты уж не серчай на нее. Девка добрая, только шебутная. Кеше бы такую жену, а не его вертихвостку...

Ага, еще и это! Всю жизнь мечтал, чтобы Вера замуж вышла за такого дурика, да с ребенком. Но что-то надо было делать, чтобы вытащить ее из этой истории.

— Вера! — позвал я. — Времени мало, так что давай про основное. Решила своих подопечных к дяде — вези. Только, разумеется, без Иннокентия, иначе сядем все и надолго. И сразу назад, чтобы тебя около этого дела близко не было. Иначе меня отстранят от следствия... для начала. Запомни: всю ночь была дома, спала, никакого Кешу знать не знаешь. Я к тебе приехал потому, что телефон был неисправен, и я забеспокоился, что для меня характерно. Я сейчас на службу. Позвони от дяди. Вернешься — снова позвони. Не застанешь — передай через Сашу, он доложит потом. Только лишнего не болтай, умоляю! И не лезь в авантюры, как человека прошу!

Вера послушно кивала головой, и я ей верил. Она не изображала из себя пай-девочку, а слушала и запоминала инструкции. Умеет быть собранной, когда дел наворочает.

— Да, не вздумай брать свой пистолет, потом не расхлебаешь. Не делай больших глаз, не пройдет этот номер. Лучше отдай мне. Для спокойствия.

Вера подумала несколько секунд, и я с тоской понял: не отдаст. С собой, может, в этот раз и не возьмет, но не отдаст ни за что. Упрямая, как ослица, даром что Телец. Так и есть!

— Нет у меня пистолета, Пашенька, сколько раз ты меня пытал! Не-ту! Поэтому можешь быть абсолютно спокоен: дуэли не будет. Маленького ребенка везу, соображай!

Оставалось только махнуть рукой, что я и сделал как в прямом, так и в переносном смысле. И пошел в комнату поговорить с Иннокентием. Вера сунулась было за мной, но ее остановила баба Катя.

— Погоди-ка, милка, успеешь. Лучше покажи, где у тебя что на кухне. Два мужика да ребенок, покормить их надо перед дорогой?

Отличная старуха, с такой нигде не пропадешь. Верочка скорчила гримасу: готовить любит примерно также, как слушать мои нотации. Но безропотно осталась: нашлась-таки управа на ее характер!

В комнате Иннокентий возился с Петенькой, и лица у обоих были одинаково осмысленны. Пришлось нарушить идиллию:

— Кеша, а кто все-таки этот Севка?

— Он говорил про себя «бизнесмен». Про банк свой почти ничего не рассказывал, а спрашивать было как-то неудобно. Только все грозился, что «найдет заначку — они все запляшут». Я сначала думал, деньги, но у него их и так было... Мне за пустяковые работы тысячи отваливал...

— Ну да, и расписки брал. Ох, Кеша! А его компаньоны?

— О них он вроде бы говорил: кредитами занимаются. Налаживают связи с зарубежным капиталом... Нет, Пал Палыч, не помню. Для меня что банкир, что брокер... Да и у Севки не понять было: все с усмешкой, все как-то несерьезно. Про «заначку» только всегда говорил вроде бы даже озлобленно. А так — балабон был, им и остался.

— Балабон с пистолетом — это уже не смешно. Где он хоть живет?

— Сейчас — не знаю. Дома у него ни разу не был, телефона не давал. Но говорил, что недавно переехал и вообще живет на даче...

— Где?

— Не знаю...

— Выходит, ты ничего о нем, нынешнем, не знаешь?

— Почему же? Всеволод Эмильевич Игнатенко, год рождения... то ли шестьдесят третий, то ли шестьдесят пятый... Жену зовут, то есть звали, Аллой...

Кеша замолчал. Похоже, надолго.

— Все? Негусто, однако. Номер машины хотя бы знаешь?

Кеша покачал головой с убитым видом:

— Я и марку-то не знаю толком. Помню только, что темно-синяя.

— Хоть что-то! А какого цвета номерная дощечка?

— Обыкновенного. Как у всех машин.

Я не стал объяснять этому малахольному, что номера бывают как минимум трех цветов. Просто набрал нужный номер телефона и попросил уточнить данные о разыскиваемой «БМВ»: темно-синяя, с обычным номером. Скорее всего московским, но, может быть, и нет. Потом дал отбой и тут же набрал другой номер. Саша сразу снял трубку.

— Саша, запроси сведения о Всеволоде Эмильевиче Игнатенко. Адрес, место работы, ну, сам знаешь. А как только найдешь самого клиента — доставь ко мне немедленно. Новости есть?

— Пока нет, — севшим голосом доложил мой заместитель. Что-то он раньше не расстраивался, если заходил в тупик или не мог получить нужных данных. Наверняка, как я и думал, позвонили сверху и накрутили...

— Отсутствие новостей — уже хорошие новости, — ободрил я его. — Скоро буду, жди. А пока привет.

Да, еще одну вещь нужно спросить у Кеши. Чуть не забыл!

— Кеша, а того вахтера, который в «почтовом ящике» работает, ты давно знаешь? Ну, в том, где банк офис арендовал.

Кеша воззрился на меня, как кое-кто на новые ворота:

— Какого вахтера? Там отдельный вход в офис, с торца здания.

Еще загадка! Откуда вахтер взялся? Охранник — да, это из банковской терминологии, а вахтер... Я пожал плечами и решил сделать еще один звонок. Вдруг этот вице-президент перед смертью еще что-то сказал. О том же Севке, например. Или о том, кто стрелял. Не то чтобы я не доверял Саше, наоборот, его работа всегда была безупречной, даже чересчур. Но поскольку дело так или иначе касалось Веры...

Пришлось минут пять подождать, пока в Склифе подозвали к телефону врача, который вел пострадавшего вице-президента Алексея Алексеевича Водолажского. Наконец в трубке послышалось:

— Доктор Герасимов.

— Следователь Шервуд. Скажите, не говорил ваш больной Водолажский еще что-нибудь перед смертью?

— Еще?! Он вообще ничего не говорил. Скончался, не приходя в сознание. У вас что — такой же бардак, как и везде? Вроде тут ваш сотрудник дежурил...

Я молча положил трубку. Кто же тогда, если верить Саше, «рассказал немножко»? Дух покойного?

продолжение следует...

Майя Орлова.