Глава 12. СНОВА ВЕРА МУРАТОВА    Все-таки старая гвардия неподражаема. Когда эти подонки втащили в комнату дядю Вику и начали привязывать к стулу, у старика вид был, прямо скажу, необыкновенный. Он вроде бы как-то помолодел. Можно было подумать, что его все это откровенно забавляет. А у меня внутри все дрожало противной мелкой дрожью, и выплеснуться страху наружу не позволяло только одно — злость. На этих бандитов, на Сашу Чернова, а главное, на себя.

Удивляло еще и отсутствие бабы Кати и Петеньки. Когда, а главное, куда они успели спрятаться? В общем, вопросов накопилось не меньше, чем у «оппонентов». А отвечать придется... кому?

— Прежде чем начать развлекаться, молодые люди, — заявил вдруг дядя Викентий, — хочу предупредить. Меня в свою время допрашивали на Лубянке методами, далекими от гуманности. Ответить, как и сейчас, было нечего. Тогда не знал, в чем должен сознаваться, и сейчас не представляю. Тогда промолчал и сейчас, по-видимому, придется делать то же самое...

Детина лениво развернулся и ударил дядю по лицу. Явно вполсилы, для разминки. Тот дернулся, но, не обращая внимания на разбитую в кровь губу, продолжил:

— Только имейте в виду, что дело было сорок с лишним лет тому назад. Сейчас у меня может примитивно не выдержать сердце, и у вас на руках останется труп с явными следами физического насилия. Вы уже продумали, как избавиться от бренных останков?

Саша передернулся, но смолчал. Тип из «БМВ» был менее сдержанным, что тут же и продемонстрировал:

— Издеваешься, старый хрыч?

— Отнюдь, мой юный друг. Просто интересуюсь. Согласитесь, небезразлично знать, где и как обретешь вечный покой.

— Спалим вместе с хатой — всего и делов, — буркнул детина.

Дядя удовлетворенно кивнул:

— Значит, огненное погребение. Прекрасно. Верочка, тебе не придется тратиться на мои похороны, молодые люди все берут на себя.

— Вместе с Верочкой и упокоишься, — снова сорвался бээмвэшник.

— Ох, как резко, как недальновидно! Меня, допустим, никто не хватится. Но Веру-то будут искать. В том числе ее близкий друг. А он, если мне не изменяет память, следователь.

— Память тебе не изменяет, — включилась я в разговор, поскольку догадывалась, что дядя просто тянет время. Неизвестно, правда, зачем, но почему бы не поддержать игру. — Все как раз продумано. Вот Саша, то есть Александр Александрович, он как раз заместитель Павла. И все ему расскажет, то есть доложит. Так, мол, и так, убили мы Веру с ее дядей, а дачу подожгли, чтобы следы замести. Или расскажет, что нас кокнули неизвестные бандиты, и пару месяцев сам будет активно их искать. И найдет, не сомневаюсь. Вот, кстати, этих самых двух дурачков найдет и застрелит «при попытке к бегству». — Тут я, естественно, имела в виду моего бээмвэшного приятеля и верзилу. — Заодно раскроет и дело о налете на офис. На погон — звезду, в приказе — благодарность. Очень разумно.

— Заткнитесь оба, — подал голос Сан Саныч, спокойный, надо сказать, голос подал друг Саша, ничего его пока не волновало, видать. — Убивать вас никто не собирается. Можно сделать гораздо проще: посадить за пособничество преступнику, то есть за соучастие и сокрытие улик. Вот тогда Пал Палычу действительно придется побеспокоиться, как вас из тюрьмы вытаскивать. Так что давайте по-хорошему...

— Верочка, — спросил дядя Вика, — ты уверена, что Павел работает в прокуратуре? Почерк его помощника до боли напоминает Лубянку. Там безумно любили договариваться по-хорошему.

— Если выживу, Сан Саныч нигде не будет работать. Или, точнее, будет в зоне, — нагло посулила я, — не пойму только, чего вы все трое от нас хотите? А вас, любезный, надо было еще утром в милицию отвезти. Никаких проблем бы не было.

Саша пропустил все мимо ушей.

— Где Иннокентий Уваров? Это ведь вы, Вера... Ивановна, подобрали его на улице, раненного?

— А это вы в него стреляли?

— В него стреляла милиция! А вы помешали ей схватить преступника.

— Похоже, все правильно. В милиции стреляют неважно, промахнулись. А ваш друг из «БМВ» уложил на месте охранника и смертельно ранил еще одного человека...

Сказала наобум, попала, кажется, в десятку. Бээмвэшник зарычал: «Заткнись, сука!» — и, кажется, выбил мне зуб. Выбил бы и еще парочку, но Саша схватил его за руку. Не из человеколюбия, разумеется. Из профессиональных соображений. Но, кажется, я добилась своего: у них загоралась свара. Старалась не пропустить ни слова, хотя и очень звенело в голове.

— Ты совсем спятил! Еще раз так сделаешь — пристрелю, ты и так в этом деле завяз по самые уши. И на твоих высоких покровителей мне плевать — другие найдутся, — орал Саша.

— А ты не тяни кота за хвост, — орал в ответ бээмвэшник. — Нам ведь нужен этот придурок и его щенок. А ты рассуждаешь, кто в кого стрелял...

— Не твое дело! Завалил уже все, что мог, да еще как последний идиот вляпался в аварийную ситуацию. Не мог раз в жизни соблюсти правила дорожного движения?

— А ты не мог сразу договориться с врачом о «предсмертных показаниях» пациента? Пришлось ехать подчищать. И платить, между прочим, двойную цену. Думал, что шеф тебя проверять не будет? Фигу! Сейчас никому верить нельзя, даже самому себе.

— Если бы ты мне сказал, что должно лежать в сейфе, задача бы упростилась. Не могу же я искать неизвестно что.

— Тебе деньги платят не за то, чтобы ты искал, а за то, чтобы не нашел. То есть нашел того, кого нужно. Остальное — мои проблемы.

— Ах так! Тогда решай свои проблемы сам.

— Ты тоже в этом деле уже по уши, даже выше. Лучше выйти из него с деньгами. Пусть в дерьме, но богатым. Подумай, Сан Саныч.

Сан Саныч подумал. И снова обратился ко мне:

— Мы отвлеклись. Где вы прячете Уварова?

— Нигде не прячу. — Не нужно было даже изображать искренность, я действительно не знала, куда его дел Павел.

— А его сына?

— Какого сына?

— Сына Иннокентия Уварова!

— А что, он тоже у вас что-нибудь украл? Или вы и в него неудачно стреляли?

— Сан Саныч, да эта девка морочит тебе голову, — взревел тип. — Дай-ка Гена ее поспрашивает, он умеет. У него самые крутые мужики начинают чирикать, как нанятые, а уж баба...

— Только без переломов и выбитых зубов, — согласился Чернов. — Для погибшей на пожаре это неестественно. А старика пока оставьте. Пусть посмотрит, ему приятно будет молодость вспомнить.

— Забыл сказать, — вдруг подал голос дядя Вика. — Секундочку, молодые люди. Вам это может оказаться полезным.

— Ну вот, — обрадовался Саша, — совсем другое дело!

— Верочка, имей в виду, когда допрашивают, нужно признаваться. Не молчи, сознайся. Что бы ты ни сказала, им нужно будет проверить...

Поняла не только я, поняли и еще двое. Саша стремительно бросился к дяде и ударил его в висок. А второй выругался и махнул подручному: мол, начинай...

— Стойте! — заорала я. — Сволочи, что же вы делаете? Если вы его убьете — ничего не скажу, хоть за... стрелитесь.

— Да жив он, просто отключился. Будешь говорить? Или...

— Черт с вами, буду. Вы забыли про то, что у Уварова была соседка. А у нее, между прочим, двоюродная сестра под Рязанью живет. Вот там и ищите, точного адреса не знаю. Она с мальчишкой туда уехала...

— А ты, выходит, соскучилась по дядюшке и покатила к нему? За дураков нас считаешь?

— Почему же считаю? Говорю чистую правду: понятия не имею, где сейчас Уваров. Не знаю. Когда утром поехала к дяде, он оставался в моей квартире.

Надо было видеть их рожи! Ведь мало того, что это было правдой, это еще и походило на правду. Они же не догадались проверить мою квартиру, прежде чем вытаскивать к дяде. Умора!

— Ну что ж... возможно. Где ключи от квартиры?

— В кармане плаща, где же еще? Сумочек не ношу, вам, Сан Саныч, это прекрасно известно.

— Гена, найди ключи и поезжай к ней. Найдешь клиента — волоки сюда. А мы тут поищем как следует. Если эта стерва наврала, ей же хуже. С Рязанью завтра разберусь, запрошу адресный стол. Похоже на правду, но — неправда. Искать надо ближе.

Гена обиженно засопел:

— А обещали дать с ней побаловаться... Это когда же все успеть? Гена — туда, Гена — сюда, а сами прохлаждаться...

Саша в бешенстве повернулся к типу с «БМВ»:

— У тебя что, другого напарника не нашлось? У него же одно на уме! Может, он с тобой быстренько побалуется и перестанем маяться дурью?

— Надо же было что-то обещать... — буркнул Игнатенко.

— Деньги! Деньги надо обещать! И платить! Это в какой-нибудь конторе можно совмещать приятное с полезным. Гена! Получишь деньги — будешь баловаться, с кем хочешь. А сейчас поезжай быстрее.

— Лучше вы поезжайте, — уперся Гена. — Севка обыщет дом, а я...

Ага, моментально отметила я. Гена — это я, кажется, уже слыхала, а Сева... Сева... черт, что-то знакомое...

Переговоры явно заходили в тупик. Краем глаза заметила, что дядя вроде бы пришел в себя, хотя голова у него была по-прежнему запрокинута, а тело — обмякшим. Но что-то неуловимое... В общем, морально стало легче. К тому же обнаружила, что связанные руки упираются во что-то твердое и острое. Благослови бог старинную мебель и ее мастеров! Никогда не понимала дядиного пристрастия к этим тяжеленным креслам с завитушками и шишечками. Хороша бы я была, если бы вместо дубового монстра меня привязали к современному креслу из хрома и пластика!

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, начала тереть веревку о перекладину кресла. Пока шли препирательства, на меня не обращали внимания, но, похоже, только в детективных фильмах можно таким образом освободиться от пут. В жизни — практически невозможно. Веревки держались намертво. Да и что толку, если перетрутся? Руки онемели так, что как минимум час пальцем шевельнуть будет невозможно.

А время работало против. Саша потерял терпение и заорал на Гену:

— Или ты, мразь уголовная, делаешь что велят, или пристрелю тебя сейчас к чертям собачьим! Выбирай! Живой — при бабках или дохлый — на свалке. Считаю до трех, потом стреляю. Ну!

Блефовал Сан Саныч. Уж кто-кто, а он патологически боится покойников и пистолет свой носит в основном для самоуважения. Да и стреляет... как я готовлю: удивляется, если попадает в мишень. Так Павел с сожалением рассказывал. Но Гена-то этого не знал. Поэтому покорно отправился в дальний угол, где на полу валялся мой плащ. Белый. В голову пришла идиотская мысль: интересно, за чей счет будет химчистка? Сейчас — довольно дорогое удовольствие.

В эту самую минуту заметила, что дядя окончательно пришел в себя. Сидели мы с ним на расстоянии пары метров друг от друга, он — лицом к двери, я — спиной. И провалиться мне на этом самом месте, книжник видел что-то такое, чего я видеть не могла.

Гена нехотя подошел к своим «начальникам», держа на ладони связку ключей. Моих, между прочим. И не только от квартиры, но и от моего собственного офиса. Если он не полный идиот, сможет обчистить и то, и другое и смыться от подельщиков с вполне приличным кушем.

Троица повернулась ко мне, полностью загородив дядю. Саша протянул ключи: хотел, наверное, чтобы я объяснила, какой от чего. Но не успел. Послышался громкий крик дяди: «Падай с креслом!» — и, вспомнив кое-какой каскадерский опыт, я сильно накренила дубовую махину и рухнула вместе с ней. Грохот от падения кресел слился с выстрелом. Невезучий Гена свалился, как сосна на лесоповале. А Саша и бээмвэшник резко повернулись к двери на звук выстрела. Сева достал пистолет первым, но на курок нажал уже мертвец, и пуля ушла в потолок.

А краса и гордость отечественного правосудия, Александр Александрович Чернов, не мудрствуя лукаво бросился к окну. Успел вскочить на подоконник, но третья пуля достала и его — на правом плече появилось (точь-в-точь, как у Кеши!) красное пятно, и Саша пробил собой окно...

Дальше уже началось опять что-то вроде галлюцинации. Из коридора в комнату с моим пистолетом в руке вошла баба Катя. Положила пушку на стол, небрежно, как скалку или консервный нож, и присела перед дядей. А в разбитом окне возник... Павел Павлович собственной персоной и тоже с пистолетом в руке. Своим, что характерно. Наверное, я прилично стукнулась об пол при падении, если видела такие веселые картинки. Зато теперь меня уже можно было пытать до посинения, ничего бы не добились. У человека поехала крыша — какой с него спрос?

— Пошли вы все к черту! — только и смогла произнести и отключилась.

продолжение следует...

Майя Орлова.