Чувствовать себя глупым из-за женщины совершенно неинтересно. Со мной согласится любой. К тому же чувствовать, что тебя внаглую снимают, как примитивного кобелька. Если отбросить приятные ощущения от того, что на тебе висла неординарная молодая нахалка, нужно было просто забыть эти игровые выпады и жить себе далее вполне спокойно. Но часто ли мы пользуемся тем, чем двигаем о дверной косяк?

   Следующее утро я отбегал в полном одиночестве - Женька не пришла.
Она вообще пропала, оставив лишь светлый образ. Я злился на себя за то, что не могу выбросить из головы сюжет нашей "стукнутой" встречи. Хуже всего, и это я начинал понимать, желание увидеть леди растёт помимо моих трезвых рассуждений. В памяти кадром засело её смеющееся лицо и выглядывающее из-за плеча солнце. Прошла неделя. Бегать я стал лучше, теперь задыхался уже не через три минуты, а через пять-шесть - прогресс! Вращение головой во все стороны в поисках Жени у меня стало скверной привычкой. Я уже знал все подробности побережья и узнавал в лицо двух кошек, обтирающих бока о подпорки спасательной станции. Оставался неиспользованный и очень заманчивый вариант с адресом, который на удивление я запомнил. Но валить с визитом было позорным признаком поражения, и мне ужасно не хотелось показывать Женьке проявление своей симпатии. Прошло ещё несколько дней, в течение которых помимо скромных спортивных показателей я резко улучшил зрение вдаль.

Но в одно прекрасное утро неожиданно для себя самого я побежал не в сторону побережья, а по засевшему в голове адресу.

Дверь открыла свежеумытая Женька в тёмно-зеленом махровом халате. Она лучезарно улыбалась.

   - А-а, вот и долгожданная картина - дед Пахом и его трактор в ночном! Здравствуй, Алёшенька! Ты что же это столько дней по сантиметру ко мне пробирался? И сколько утр я не доспала из-за тебя, пока ты там над своим характером работал и гордостью надувался! Заходы, джэнчин завтрак тебе давно приготовил!

   - Женя, я...

   - Заходи-заходи, на пороге мне трудно будет тарелки подавать!

Я зашёл, совершенно сбитый с толку такой встречей.  Вообще, мы все себе пытаемся представить, спрогнозировать какие-либо события, которые ещё не произошли. Ну, скажем, когда вы приходите к даме в назначенный час, она вас встречает празднично одетая, какая-то чужая, не настоящая, не такая, которую вы привыкли видеть и которая именно вам нравится. Пред вашим взором вырисовывается женщина в дорогом платье (его впоследствии нельзя мять и неудобно снять ни вам, ни даме) и всё проходит, как в официальной протокольной встрече. Тут же куча родственного люда, все смотрят на вас, будто вы пришли стянуть что-то или, как минимум, голый. Вы напряженно сидите, улыбаетесь, отвечая на неинтересные бытовые вопросы, едите совершенно невкусную чужую еду и ждёте, когда же это всё кончится. Наконец, после третьего стола вас оставляют в покое, но сгрести в охапку и насладиться чувственнной стороной дела вам тоже не удаётся - дама одета и густо накрашена по торжественному случаю.

В итоге, с красной мордой и настроением вполне пригодным для убийства вы отбываете в том направлении, откуда взялись, но с этикеткой на спине "потенциальный жених нашей дочери".
Женька нарушала все правила хорошего, нет, скорее, привычного тона. Пока я размышлял, что мне говорить, она легко слетала на кухню и вернулась оттуда с подносом и незамысловатым завтраком на нём. Небольшой журнальный столик был накрыт за полминуты. В центре него стояла маленькая хрустальная вазочка с одиноким подсохшим цветком. Увидев цветок, мне стало стыдно, что я вот так припёрся к женщине в легкомысленной спортивной одежде и без традиционного букета. Женька перехватила мой взгляд и лукаво улыбнулась:

   - Принимать срезанные без наркоза цветы - такие поступки не вызывают во мне ожидаемых эмоций, так что расслабься и не волнуйся, лучше ешь!

   - Ты извини меня, Женя, всё так неожиданно, - промямлил я, - я даже не собирался прийти к тебе...

   - Знаю, ты собирался раньше, но потратил впустую время на поиски меня на берегу. Ну, а потом боролся с самим собой. Как же, побежать по первому зову молодой сучки, да ещё и при живой невесте - гордость надо иметь!

Я разозлился, прерывая "обнажёнку":

   - Ты когда-нибудь можешь проявить деликатность и не валить прямо так в глаза то, что думашь? Откуда такая беспардонность?

   - Ой, можно подумать, что ты нуждаешься в завуалированности! Скажи другое, тебе неприятно слышать правду со стороны и признать первое, по твоему мнению, поражение, хотя, на самом деле, нет никакого поражения, только победа. Возьми этот сыр, он вкусный, я тебе ещё кофе налью. Не сердись.

С этими словами она провела рукой по моей голове. Мне вдруг захотелось потереться о её руку и замурлыкать, но я сдержался и стал с удовольствием есть. Женька ела мало. Она поглядывала на меня, и видно было, как её раздирает любопытство изучения меня как экспоната. Когда я доел последний бутерброд, Женька быстро унесла на кухню посуду и вернулась.

   - Тебе пора домой, свидание окончено, - сказала она, как всегда слегка улыбаясь. Дорогу помнишь? А завтра приходи с утра, я покормлю и вообще поболтаем. Сегодня извини, у меня совсем нет времени.

С этими словами она, как и в первый раз, неожиданно обвила мою шею рукой, притянула к себе и, крепко поцеловав в щеку, выставила за дверь. Более дурацкого свидания у меня ещё не было.

* * *

   На работу надо ехать 37 км. Таково расстояние от дверей до дверей. Я не люблю вождение и быть за рулём более десяти минут - испытание нервов на прочность. Надо быть всё время сосредоточенным, чтобы вовремя увернуться от местных джигитов, правила которым не писаны и не познаны, просто летающие тарелки какие-то. Пробки улучшают настроение: можно подумать спокойно, побыть наконец-то внутри собственной головы.

"Рассеяное мышление - признак несобранной и пустой натуры!" - утверждал мой сотрудник, презрительно слушая мои отрывочные рассуждения об искусстве и литературе, возникшие в одном из разговоров. От него я впервые узнал, что обладаю этим наитягчайшим и унизительным недостатком. По-видимому, сейчас он и стал проявляться, так как никакой путной мысли за всё время пробки я в себе так и не обнаружил. Просто улыбающаяся Женя, её зелёные глаза и крепкий поцелуй перед выставлением "взашей".

Рабочее место - это место, где ты выступаешь в роли проститутки, продавая по договорной цене тело и душу на все девять часов дневного времени. Сотрудники видят тебя чаще и дольше, чем мама родная, и весь мир так и живёт: любят одни, видят и общаются другие. Для облегчения реалий имеется телефон, по которому тебя достают родные, знакомые, иногда возлюбленные.
Трель телефона обнаружила последнее:

   - Лёша, это ты? Привет, мой хороший! - знакомый голос Яны ворвался в мои беспорядочные рассуждения за рабочим местом. - Ты куда пропал, я так соскучилась! Жду тебя сегодня вечером, приходи, хорошо? Ты слышишь меня?

   - Да... я приду. Ты когда будешь дома?

   - Алёша, ты меня удивляешь: ты же знаешь, после пяти я всегда дома! У тебя что-нибудь случилось?

   - Нет, ничего.

   - У тебя голос какой-то не такой.

   - Какой?

   - Ну, такой, задумчивый, серьёзный. Ты не рад?

   - Рад, конечно рад, всё нормально.

   - А, я знаю, ты всё ещё сердишься из-за сцены в магазине. Ну, извини, я тогда не сдержалась,
хотя ты тоже был не прав, согласись.

   - Да я и забыл уже.

   - Правда? Ну и хорошо! Так ты придёшь? Мама торт испечёт твой любимый, "Наполеон", приходи-приходи, я очень соскучилась! Всё, бай!

Я с облегчением услышал короткие гудки.

Рабочий день пролетел быстро, сотрудники стали разъезжаться по домам. За окном огромный красный диск утомлённого солнца быстро таял над едва заметной кромкой моря. Ехать домой не хотелось. Я поймал себя на мысли, что не очень хочу видеть Яну, её маму и вообще появляться там. Но ничего не поделаешь, мы не всегда можем делать то, что хотим, и волей-неволей примерно в девять вечера я уже стоял перед дверью моей подружки.

После звонка раздались быстрые знакомые шаги и дверь распахнулась.

   - Привет, Алёшенька! - Яна приблизилась ко мне, подставляя щёку для поцелуя. Тёрпкий запах дорогих духов поплыл по прихожей.

   - А мы тебя уже заждались. Мама всё спрашивает:"Где твой добрый молодец Алёша? Мама, Алексей пришёл! Ты что так на меня смотришь? Тебе нравится это платье?..

Я откровенно рассматривал свою подругу, стараясь находить только притягательно-манящее. Надо сказать, Яна постаралась к моему приходу выглядеть на все сто: облегающее платье с небольшим декольте выгодно подчёркивало аппетитные места фигуры. На душе потеплело, навязчивый образ зеленоглазой Жени стал размазываться и исчезать. Стол для семейного ужина был накрыт, будущие тесть и тёща приветствовали меня как всегда радушно.

В самом деле, - подумал я, - чего морочу сам себе голову? Прекрасная партия, роскошная женщина, интеллигентные родители. Что ещё нужно для того, чтобы достойно встретить старость? - в заключении прокаркал я про себя голосом Абдуллы из фильма "Белое солнце пустыни".

Званый вечер катился, как по маслу. Я болтал на вольные темы, смешил Яну, рассказывая прочитанные в интернете анекдоты, любезничал с потенциальной тёщей, в общем, был приторно-галатным, без меры воспитанным молодым человеком. В какой-то момент я украдкой посмотрел на часы. Яна перехватила взгляд.

    - Торопишься куда-то?

   - Нет, хотя, поздно уже, почти полночь, неудобно.

   - Ты можешь остаться, - томным голосом сказала Яна, прижимаясь ко мне, - я говорила с мамой и папой, они понимают меня и не осуждают. Останешься?

Я растерялся - необычная откровенность Яны сбила с толку. Пока я лихорадочно соображал, как деликатно смыться и вообще как себя вести, Яна увлекла меня в свою комнату и стала рассказывать какие-то подробности о своей работе. Я рассеяно слушал, потом просто отключился, уходя в события последних дней, как вдруг Яна рассердилась:

   - Алексей, да ты меня совсем не слушаешь! Ты и с прежней супругой так себя вёл? Неудивительно, что она от тебя ушла!

Я вспыхнул:

   - Версии, отчего от меня ушла жена, тебе необязательно перебирать вслух! И мне совершенно не хочется, чтобы ты говорила на эту тему!

   - Неужели? Но, согласись, ты ведёшь себя, Алёша, совсем неуважительно по отношению ко мне! Я тебе что-то рассказываю, а ты где-то витаешь. Я что, стенам говорю?

   - Почему ты меня отчитываешь, будто я маленький мальчик!

   - А почему ты так реагируешь на справедливое замечание?

   - Я, наверное, пойду.

   - Ах, обиделся! Иди, милый, я тебя не держу! Только подумай над тем, что был неправ!

   - До свидания, Яна!

   - До свидания, Алексей!

Этим вечером я был свободен, как республика Бангладеш.

Вадим СЕРЕДИНСКИЙ

продолжение следует...