Понедельник Весь мой сегодняшний рабочий день был посвящен подготовке к завтрашней конференции – знаковому мероприятию для нашей компании. На моем отделе – безупречная организация конференции в части PR и, соответственно, последующее освещение данного события во всех специализированных средствах массовой информации.

Мы все, невзирая на должности, самочувствие и функциональные обязанности, целый день вертелись как белки в колесе. У меня разрывались все три телефона: рабочий и мобильные (личный и рабочий), взволнованные сотрудники косяком шли ко мне с докладом о том, что уже сделано, а что ещё буксует, весь кабинет был увешан цветными стикерами с моими ценными указаниями типа: «Лиза из газеты «…» пропуск», «список аккредитованных журналистов шефу», «Антон – организация кофе-брейк», «взять на контроль раздаточные материалы»; и вообще – весь сегодняшний рабочий день был объявлен ненормированным: не уйдём домой, пока не доделаем всё, что необходимо.

Организация какого-либо события – это ответственный процесс с непредсказуемым результатом. Если мероприятие организованно отлично и прошло без форс-мажоров, то это воспринимается участниками и руководством как данность, а если хоть какая-нибудь ничего не значащая мелочь сорвется или пройдет не по сценарию, мероприятие тут же заклеймят неорганизованным сборищем. Так что, тут каждую секунду нужно быть начеку.

Одна моя близкая подруга Вероничка, работающая в хозяйственном управлении одного из бывших Министерств, а ныне – федеральных агентств, рассказала мне на этот счет смешную историю.

Все календарные праздники сотрудники этого агентства встречали организованно, всем коллективом. Руководитель, которого по старой памяти все звали «Министр», собирал все управления и – в качестве подарка к празднику и в довесок к премии – долго хвалил каждое управление и каждое подразделение.

Сотрудники с удовольствием ходили на такие мероприятия: во-первых, всем всегда по умолчанию приятно, что их хвалят, а во-вторых, для многих из специалистов было приятным удивлением узнать, что их руководитель настолько глубоко погружен в текущую внутреннюю деятельность каждого управления, что знает её тончайшие нюансы. Словом, осведомленность начальника была приятной новостью для коллектива, и он – в смысле коллектив - в полном составе на каждом празднике с удовольствием слушал дифирамбы в свой адрес.

Так вот, хвалил «министр» абсолютно все управления, кроме хозяйственного. Вероничка, смеясь, говорила, что из-за этой несправедливости их управление особенно сплачивалось после каждого праздника: обида на начальника провоцировала их дружить против него и давала стимул - всем назло делать свою работу безупречно.

Они всегда выкладывались для организации очередного праздника и каждый раз, после вступительно-поздравительной речи «министра», чуть не плакали от разочарования.

И вот однажды… Руководитель немного опаздывал, так как в этот предпраздничный день ездил в какое-то другое министерство на совещание. В актовом зале уже собрались сотрудники, рассчитывающие выслушать приятные слова, а потом хорошенько повеселиться на банкете. В самом последнем ряду, ни на что не надеясь, сидели организаторы – хозяйственное управление.

Наконец, чуть запыхавшийся «министр» воцарил на трибуне. Все затихли.

По традиции, он сказал несколько вступительных официальных тезисов, поздравил всех с праздником, а потом перешел к точечным поздравлениям. Вероничка ужасно смешно пародировала министра с этой речью:

- Бла-бла-бла, всех с праздником, у нас вот такие показатели, короче, мы не хуже других. В этом есть заслуга каждого управления. Правовое. О! Они молодцы! Они ум-нич-ки! Они забабахали кучу законопроектов, утвердили две кучи поправок, выиграли сто судов, и провели «пятьносто» конкурсов.

Управление экономики. О! Они дважды ум-нич-ки! Они разработали положение о премировании, выдали всем денежку, проплатили всё по счетам! Управление кадров! Ну что тут скажешь? Ум-нич-ки! Все приказы по личному составу сделали, всем трудовые книжки отксерили, весь чай выпили и не забыли про маникюр.

Управление взаимодействия с регионами. Ум-нич-ки! Они так успешно взаимодействовали с регионами! Короче, все молодцы. Всех с праздником.

Сотрудники, понимая, что речь начальника близится к концу, уже заёрзали на своих местах и приготовились аплодировать. Но тут «министр» вдруг выдал неожиданные новости (Вероничка обычно в этом моменте вскидывала руку):

- Стойте! Я забыл вам рассказать самое главное! Я сегодня был в другом министерстве на конференции. Так вот, я там сидел в президиуме, прямо недалеко от окна. И – не поверите – взглянув в окно, я опешил. Во-первых, оно было очень грязное, а во-вторых, там на подоконнике валялись дохлые мухи. Это ужасно! Друзья, давайте вместе поаплодируем нашему хозяйственному управлению и скажем ему спасибо за то, что нам не приходится переживать таких неприятных моментов, и за то, что благодаря его деятельности, мы работаем в комфортных условиях.

С тех пор у хозяйственного управления появился свой именной тост: «За отсутствие дохлых мух!»

Вторник

Конференция прошла успешно и без явных накладок. Мы выложились на сто процентов, и это всё было не зря. Руководство осталось довольно. Я думала об этом, сидя в своем кабинете в девять часов вечера и попивая первую за день чашку чая…

Среда

Сегодня в обеденный перерыв я встречалась с двоюродной сестрой Катериной. Инициатором встречи была она, и этот факт уже сам по себе был достаточно подозрительным.

Мои отношения с Катей нельзя квалифицировать как «сестринские». Мы редко созваниваемся, ещё реже – встречаемся, практически не делимся друг с другом подробностями своей личной жизни, и зачастую о промахах и успехах сестры я узнаю постфактум от родственников. Такой характер наших отношений обусловлен нашими темпераментами: Катька по натуре – очень замкнутый человечек, она – одиночка, а я – её противоположность.

Неумение и нежелание навязывать свое общество тому, кому оно в данный момент не нужно, стало для меня внутренним оправданием того, что я редко звоню и, следовательно, плохо выполняю свой сестринский долг. Думаю, Катька на этот счет вообще не парится. Последний раз всплеск нашего общения был обусловлен незапланированной Катиной беременностью и последующим абортом. Нам обеим тяжело об этом вспоминать, поэтому мы, не сговариваясь, в редкие моменты нашего общения эту тему опускаем.

Хотя, объективно говоря, эта трагедия сблизила нас. Она была показательной: оказывается, мы можем жить в полной изоляции друг от друга и даже забывать поздравлять друг друга с днем рождения, но в сложной ситуации – или когда одной из нас понадобится помощь – мы можем рассчитывать друг на друга.

Мы с Катей встретились в парке, расположенном недалеко от моего офиса. Место встречи выбрала сама Катя, категорически не переносящая людные места и питающая неприязнь к кафешной и ресторанной еде.

- Привет! – улыбнулась я сестре, чмокнула её в щеку и подозрительно поморщилась. – Эй, ты что? Выпила?

- Это настойка специальная, на спирту. Для укрепления иммунитета. А пахнет – как будто я бутылку водки выпила. Привет, - Катя на секунду приподняла темные очки (которые она нацепляла независимо от наличия/отсутствия солнца), как бы показала глаза и снова спрятала их.

Она как всегда была в черном бесформенном балахоне и сильно полнящих её темных брюках. Сальные волосы были прилизаны и зачесаны в хвост. Ни грамма косметики. Обкусанные ногти. В руках – неизменный альбом для набросок и карандаш. Творческий человек, блин!

- Ты когда снимешь свой вечный траур по прошлому? – я приобняла сестру за талию, и мы медленно двинулись по парковой дорожке.

- Это не траур. Ты же знаешь, я одеваюсь только в удобное.

- Ты одеваешься в ужасное. Не поверишь, но красивые вещи тоже бывают удобными.

- Отстань ты со своими нравоучениями! – Катька поморщилась.

- Ну ладно, моё обеденное время ограничено. Выкладывай, что стряслось?

- Оль, ты когда в последний раз была в церкви?

- Я? Дай подумать… Ну, где-то месяц назад. Мы с Мишкой ходили… А что?

- Давай сядем, - Катя кивнула на скамейку.

Я покорно присела рядом с ней.

- В общем так. Я думала, что мой аборт станет кульминацией моей черной полосы в жизни. Но всё оказалось не так. С того дня у меня всё стало ещё хуже. У меня нет ни одного заказа, у меня не получаются проекты, нет вдохновения, нет денег, с родителями постоянные ссоры. Каждый день – это череда проблем и несчастий, я как будто притягиваю всё отрицательное. У меня всё валится из рук, я за эти три месяца уже восемь раз сильно болела. Если я за что-то берусь, то это дело заведомо обречено на провал.

- Катюх, мне кажется, ты преувеличиваешь и циклишься на плохом, не замечая хорошего…

- А что хорошего? Хорошего просто нет!

- Ну, как нет? Ну, посмотри: весна! Теплынь! Скоро лето! Люди сняли свои шубы!

- Я вижу другое: грязь, слякоть, неопрятность. Весна… Я единственный раз надела юбку – в церковь сходить. Результат – обострение цистита.

- Катя! Ну, разве так можно? В твоем-то возрасте?

- Дослушай. Я решила, что меня сглазили. Решила, что Бог не может мне простить моего поступка.

- Ну, перестань…

- Я захотела сходить в церковь. У нас около дома есть церквушка небольшая, если помнишь. Я выглянула в окно – замечательный ясный денек. Я оделась, собралась и вышла из дома. За те семь минут, что я шла до церкви, погода изменилась: солнце спряталось, потемнело, и началась сильнейшая метель…

- Ну, конечно, всё это из-за тебя! Даже природные катаклизмы и плохая погода – всё из-за тебя!– не выдержала я. - Кать, у тебя паранойя!

- Не перебивай. Я вошла в церковь, купила свечек, самых дорогих, толстых таких… Каков грех, такие и свечки, - горько усмехнулась она. - Народу было совсем мало, два-три человека. Я почти не разбираюсь в иконах, не знаю, какому святому нужно молиться. Но я помолилась каждому, и особенно Пресвятой Богородице, и каждому поставила свечки. А церквушка эта, она круглая. Так вот, я прошла полный круг…

- Ну? Что замолчала? Всем поставила свечки, молодец. Тебе потом хоть немножко легче стало?

- Когда закончились свечки, я решила ещё один круг сделать, просто помолиться, и… - Катя запнулась.

- И что?

- Все мои свечки валялись на полу, Оль. Именно мои, там такие толстые – только мои были. Они все без исключения упали и погасли. Это знак. Бог не прощает мне мой грех, не отпускает его, не принимает моих молитв…

Я вздохнула.

- Катя, милая! Это, конечно, знак. Но знак этот означает лишь то, что ты не умеешь ставить свечки. Их же, прежде чем зажечь, надо сначала нагреть над свечой другим кончиком.

- Я знала, - она опустила голову. – Я знала, что ты меня не поймешь.

- Ой, дурёха! – вздохнула я. – Ну, зачем ты себя убеждаешь в каких-то глупостях. Ну, случилось с тобой пару неприятностей…

- Да я – сгусток неприятностей! – крикнула Катерина.

- Погромче ещё скажи, а то женщина на крайней скамейке ещё не услышала тебя, - я осуждающе покачала головой. – Ты накручиваешь себя, нервы свои не жалеешь…

- Оль, мне страшно. На мне какое-то проклятье.

- По-моему, ты пересмотрела фильмов ужасов. Катерин, возьми себя в руки. Иначе у тебя начнутся реальные проблемы с психикой!

- У меня уже сейчас начались эти проблемы. Что мне делать, Оль? Помоги мне!

Я внимательно посмотрела на Катю, на то, как она кутается в свой балахон, как нервно трёт ладошки, как сжимает колени, пытаясь унять дрожь, и подумала: «Убедить её в чем-либо сейчас не представляется возможным. Она превратилась из молодой девушки в дикого, издерганного зверька, боящегося собственной тени.

Черт побери, Савельева! И это – твоя сестра. Пока ты выбираешь себе наряды, распиваешь кофеёк на работе, ссоришься с Мишкой по мелочам, обустраиваешь свой кабинетик, шляешься по гостям, словом, занимаешься исключительно собой, твоя сестра на грани нервного срыва, причем такого, при котором и до суицидальных настроений недалеко.

Надо обязательно что-то делать с этим. Причем не убеждать её в том, что ей всё показалось, не тратить слов и времени, а … действовать», - подумала я, а вслух сказала:

- Катюш, значит, предлагаю так. Во-первых, тебе надо ещё раз сходить в церковь и исповедоваться. Во-вторых, на случай если тебя просто сглазили, давай сходим к бабке какой-нибудь, которая сглаз этот с тебя снимет – и все. Нет проблем!

- Я уже думала об этом. Снять порчу или сглаз стоит около ста долларов.

- За деньги не волнуйся, - сказала я, а про себя подумала: «Я ещё ни одной зарплаты не получила, а уже трачу деньги на всякую ерунду!»

- Спасибо, - искренне сказала Катерина.

- Не за что. Но давай договоримся: услуга за услугу, - у меня родилась идея.

- И что я должна сделать взамен?

- Взамен ты должна… не отказать мне в моей просьбе. Поехать со мной в одно место и сделать там то, о чем я тебя попрошу.

- Звучит подозрительно и многообещающе, - улыбнулась Катя.

- Эврика! Твоя первая улыбка за нашу сегодняшнюю встречу!

- Я почти уверена, что-то, что ты задумала, мне не понравится. Как всегда.

- А кому сейчас легко? Тебе же нужны деньги на снятие своей порчи? Нужны! Вот и терпи.

- А ты веришь в это? Ну, в бабок всех этих, снимающих сглазы и порчи…

- Кать, мне главное, чтобы ты верила…

- Я верю, я уже даже нашла одну такую бабушку.

- Ну, вот и отлично. Я дам тебе денег и, если захочешь, съезжу вместе с тобой.

- Да ладно, я сама…

- Ну, как знаешь. И ещё. У нас в воскресенье с девчонками намечается девишник. У Ленки, моей подружки, ты её не знаешь. Пойдем со мной, а?

- Ты с ума сошла? – отпрянула от меня Катерина. – Я в компании жизнерадостных девиц, обсуждающих прелести мужиков… Как ты это себе представляешь?

- Очень хорошо представляю! Вот чего я действительно не представляю – это то, как можно было в двадцать пять лет поставить на себе крест…

Четверг

Моя новая подруга Алевтина Вениаминовна теперь души во мне не чает. Наш неожиданный союз резко превратился в симбиоз – обоюдовыгодное мероприятие. С одной стороны, Аля очень довольна, так как уже трижды побывала на встрече с Андреем Ивановичем, пока я сказывалась титанически занятой, а с другой стороны, производительность труда отдела многократно возросла, благодаря моему полному погружению в проблемы отдела, ранее невозможному из-за препятствования Али.

Я наконец-то перестала чувствовать себя личностью, обособленной от отдела. Она наконец-то перестала чувствовать себя личностью, обособленной от любимого начальника.

Пятница

Люблю я пятницы за их «предвыходное» настроение. Начальник, собравший нас на пятничное совещание, быстренько прошелся по основным вопросам и отпустил нас, мотивировав это тем, что вместо отчетов, планов и предписаний, у всех нас в глазах стоит ожидание дачных прелестей, первых шашлыков на природе и расслабляющих кружечек пива.

- Пятницу давно нужно сделать выходным днем, - пробурчал Сережа, начальник правового отдела, когда мы гурьбой ринулись к выходу после совещания.

- Ты с ума сошел! – возразила я. – Тогда на подготовку к отдыху будет обречен и четверг!

Суббота

- Собирайся! – велела я Кате и сдернула с неё одеяло.

- Куда? – она сонно заморгала глазами. – Кто тебя впустил?

- Как кто? Мама твоя. Сегодня выходной, между прочим, и она дома. Собирайся, мы опаздываем.

- А у нас на субботнее утро какие-то планы?

- У меня для тебя сюрприз.

- Я ненавижу сюрпризы…

- Я знаю. Собирайся. Ты обещала выполнить мою просьбу? Обещала. Собирайся!

Через полчаса наспех умытая и одетая Катя с недоеденным бутербродом в руках садилась ко мне в машину.

- И куда мы едем? Ты видишь, в каком я непрезентабельном виде? – ворчала Катерина.

- Кать, не обижайся, но ты почти всегда в таком виде.

- Спасибо! – хмыкнула она.

- Пожалуйста. Кто тебе ещё скажет правду в лоб, если не я?

- Да мне все её говорят: родители, коллеги, друзья и родственники. Мне наплевать на вашу правду. Я противник этой нездоровой моды на косметику и наряды. На мой взгляд, это унизительно: краситься и поярче одеваться, привлекая к себе внимание самца. Фу! Я – за естественность!

- Ты путаешь естественность с неопрятностью и полным отсутствием работы над собой. Естественность твоя никак не отрицает чисто вымытой головы или ухоженных ногтей, - я покосилась на сестру и вдруг заметила, что у неё слегка дрожат руки.

- Эй, ты что? Боишься?

- Да нет, - Катя поймала мой взгляд и спрятала ладошки в карманы. – Просто я не люблю неожиданности. Кто знает, куда ты меня завезешь, и что мне там придется делать.

- Я могла допустить, что ты меня не понимаешь, но вот что ты меня боишься – я такого и представить не могла! Можно подумать я тебе зла желаю, – усмехнулась я.

- Мне все вокруг добра желают, блин! Спасибо! Я уже не знаю, куда деться от вашего добра… - Катя опять была не в духе.

Я припарковалась прямо около подъезда панельной двадцатидвухэтажки.

- Так мы в гости к кому-то идем? – спросила Катерина в лифте.

- Именно!

На лестничной площадке я взяла с сестры твердое обещание быть вежливой, дипломатичной и, по возможности, больше молчать, после чего позвонила в самую крайнюю дверь.

- Татьяна! Принимай гостей! Вот эту мадам надо привести в чувства, по полной программе…– кивнув на Катю, сказала я своей парикмахерше, мастерице на все руки, которая при полном параде открыла нам дверь.

Обычно она дома не принимает, но в экстренных случаях – как, например, в этом – делает исключения.

Катерина, бросая на меня уничижающие взгляды, нехотя позволила усадить себя в кресло и обмотать специальной клеёнкой.

Татьяна стала придирчиво рассматривать Катины волосы, а потом вздохнула.

- Ну, какой диагноз? – спросила я.

- волосы очень слабые. За ними нужно ухаживать. Масочки всякие делать, споласкивать отваром из крапивы. Обязательно сменить шампунь. Но самое страшное - у неё перхоть. Себорея. Нужно уриной лечить… Прямо споласкивать ею волосы, обмотать это всё специальной полиэтиленовой шапочкой, походить немного, а потом смыть.

- Кать, ты слышала?

- Слышала. А урина – это что?

- Урина – это моча, - вздохнув, сказала я и, закатив глаза, добавила, обращаясь к Татьяне. – Ну что с них взять, с этих творческих личностей… Они живут не в нашем мире и не знают элементарных вещей…

Через три часа я и моя преображенная сестра вышли на улицу и сели в машину.

Татьяна сделала невозможное: из Катиных жиденьких волосиков она соорудила фирменную модную стрижку, предварительно сменив цвет волос из невнятно-серого на светло-русый мелированный, одним мановением своей волшебной расчески превратила Катерину из гадкого утенка в привлекательную девушку.

- Ты теперь себе нравишься? – спросила я, выруливая на шоссе.

- Я и раньше себе нравилась…

- Ты можешь признать, что тебе так лучше?

- Могу. Я признаю. Проблема в том, что мне всё равно.

- Хорошо. Предположим, тебе всё равно. А как быть с теми окружающими тебя людьми, которым не всё равно, и которые обречены смотреть на твои сальные сосульки, именуемые тобою «прической»?

- Пусть не смотрят.

- Ладно, всё ясно, - я махнула рукой.

- Что ясно?

- Ясно то, что ты – закомплексованная дурёха.

Дальше мы ехали молча.

- Всё, дорогая, приехали, - сказала я, паркуясь в Катином дворе.

- Спасибо, - буркнула Катя и поцеловала меня в щёку. – За то, что делаешь для меня то, что мне не надо.

- Ты даже спасибо говорить не умеешь! – усмехнулась я и протянула ей пакет. – Дожили! Ладно, вот возьми, это тебе…

- Что это?

- Это то, в чем ты завтра пойдешь со мной на девишник.

- Это твоё? Я не надену это!

- А что ты наденешь? Свои мятые брюки в катышках на бедрах? Пока ты умывалась, я просмотрела твой гардероб. Единственной более-менее сносной вещью я могу назвать только пижаму, подаренную мною тебе на прошлый новый год. Спасибо, что хоть не передарила её кому-нибудь… Короче, не позорь меня своими балахонами. В пакете – темно-синее платье с голубой отделкой, которое тебе нравится, ты сама мне говорила, блузка с коричневой жилеткой и двое брюк. Из этого всего выбери то, что тебе больше всего понравится. Размеры у нас одинаковые, так что проблем с тем, как сидит, быть не должно. Видишь, чтобы не доводить твой стресс от смены имиджа до крайности, я выбрала из своего гардероба только темные вещи, в которых не стыдно придти на любые похороны… Шучу я, расслабься.

- Ты даришь мне свое синее платье? Я не могу его взять, оно же такое дорогое…

- Да ты со мной теперь вовек не расплатишься за мою доброту! Взамен от тебя я требую устойчивое хорошее настроение.

- Я постараюсь, - Катя улыбнулась, но потом нахмурилась и добавила. – Но волосы мыть мочой не буду категорически! И не проси!

Воскресенье

Сегодня у нас был девишник. Я краем глаза наблюдала за Катей, которая, смущаясь большого количества незнакомых девушек, сначала сидела в уголочке и помалкивала, но потом потихоньку включилась в беседу, а ближе к кульминации вечера стала в ней даже солировать.

Я наблюдала за тем, как она увлеченно рассказывала какую-то историю, активно жестикулировала при этом, сама смеялась над комичностью описываемой ею ситуации, на щеках у неё появился румянец, а глаза заблестели.

Все заворожено слушали Катерину, и я невольно залюбовалась ею. «Девочка моя! Да тебе, я смотрю, катастрофически не хватает обычного общения! А я считала тебя нелюдимой! Я, оказывается, совершенно не знаю собственную сестру!»

- Ты где её раньше от нас прятала? Катюха твоя - прелесть, я даже не ожидала…– спросила меня Ленка, хозяйка сегодняшнего вечера, когда я с ней вышла на перекур на лестничную клетку. Ленка затянулась тонкой ментоловой сигаретой, я просто так, за компанию, попивала виноградный сок.

-Я и сама не ожидала. Считала её монашкой-отшельницей, а тут нате-зрасте! Душа компании…

- Слушай, а давно у неё проблемы?

- А ты откуда знаешь?

- Я не слепая, - Ленка сделала ещё одну затяжку.

- Погоди, ты про что?

- Оль, она выпила в одиночку литровую бутыль мартини. У неё явные проблемы с алкоголем.

- Да? А я не обратила внимания… - так вот откуда взялась эта несвойственная Катерине веселость.

- Да ты ничего не видишь дальше собственного носа.

- Может быть, это случайность…

- Поверь мне, дочери заядлого алкоголика, это – не случайность! – сказала Лена, многозначительно кивнула, затушила сигарету и одним махом допила мой сок.

Мораль:

Вот только этого мне не хватало!

ОСА

Продолжение следует.