В игру вступают профессионалы.    Володя Пронин принял меня приветливо, но без восторга. Очевидно, догадывался, что привели меня к нему в служебный кабинет не только дружеские чувства и желание пообщаться. Но проявил выдержку и не спросил с порога:”Чего надо?”. Только слегка удивился: - Ты что такая встрепанная? Догоняешь кого-нибудь или убегаешь? - И то, и другое, а в общем, черт его знает. Внизу ждет муж, так что я коротенько. Мне позарез нужна твоя помощь.

- Как друга? Или как сотрудника милиции?

Это уж тебе решать. Официально подавать заявление я не могу - подведу других. А пока что жизнь у меня получается, прямо скажем, желтая.

- Даже так? Ну, присаживайся и давай, выкладывай все по порядку.

И я выложила. Все, включая даже самые незначительные подробности, в особенности напирая на невероятную осведомленность моих супостатов. Володя слушал внимательно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, да по ходу дела затребовал по телефону “справочку о происшествии на Тверской часа два назад”. Когда мой рассказ подошел к концу, Володя откинулся назад в кресле, закурил и начал раскачиваться, балансируя на задних ножках. Довольно-таки ненадежных, кстати. Внешность не всегда бывает обманчивой: ножки жалобно пискнули и мой приятель благополучно оказался на полу.

- Так я и знала! - невольно вырвалось у меня.

- Я тоже знал, - как ни в чем не бывало откликнулся Володя. - Это, видишь ли, означает, что процесс размышления завершен. В этом случае происходит самопроизвольное катапультирование, как ты могла видеть. Если бы потребовалось думать дальше, ничего бы и не произошло.

- И часто ты так... катапультируешься?

- К сожалению, не очень. Иногда часами качаюсь, а толку - чуть. Но это все ерунда, давай о деле. Покажи-ка мне твою замечательную пудреницу.

- Она разбилась, - напомнила я.

- Уже понял. Но все-таки покажи.

Я извлекла из сумки остатки прежней роскоши. Володя повертел пудреницу в руках, внимательно осмотрел, чуть ли не обнюхал и к полному моему изумлению достал из письменного стола небольшую тонкую отвертку. Мгновение - и основание пудреницы было разделено на две части.

- Так я и думал. Приспособление довольно примитивное, но срабатывает обычно безукоризненно. Тебе подменили твою игрушку. А в дубликат всадили микрофончик, очень чувствительный, между прочим. Они слышали все твои разговоры, когда пудреница находилась при тебе.

- Значит, знают, что я пошла в милицию?

- Я же сказал “слышали”. Когда ты грохнула сумку в пудренице, помимо всего прочего, отошел один из контактов микрофона. Так что ты с таким же успехом могла бы говорить, скажем, в утюг.. Но до того все работало исправно. Использовали тебя втемную и не было необходимости суетиться и пускать за тобой “хвост”.

- Но они же поймут, что она сломалась.

- Если оставить все, как есть, конечно поймут. Но я починю. А ты имей в виду, что каждое твое слово, сказанное рядом с микрофоном, уйдет куда надо. Сейчас набросаю планчик, забросим им дезинформацию в лучшем виде. Только прежде пойду приведу твоего мужа. Не дело ему несколько часов на улице околачиваться.

- У него документов нет, - вякнула я.

- Не твоя печаль. В крайнем случае, арестую.

Очень остроумно! Юмор типично милицейский.

Вернулся Володя довольно быстро, вместе с моим благоверным, и вид у обоих был достаточно миролюбивый. По-видимому, чувство опасности на какое-то время их сплотило. Точнее, заставило моего мужа забыть свои глупые ревнивые подозрения. В чем он, как честный человек, тут же Володе и признался.

- Знаешь, это ты здорово придумал, что меня позвал. Извини, грешным делом думал, что вы с Ленкой...

- Забудь, старик, - не без юмора ответил ему мой приятель. - Ты думаешь, моя супружница прыгает от восторга, когда я с Леной по телефону болтаю, а тем более - лично общаюсь? Тоже шипит, будь здоров. Женщины - они такие, ревнуют даже к забору, если на нем тряпка болтается.

На какое-то время мы с мужем онемели. Первой очнулась я и призвала мужчин к порядку:

- Теперь, надеюсь, будем дружить домами. Но, извини, я пришла к тебе немного по другому делу. Ты обещал набросать какой-то планчик...

- Раз обещал, значит, набросаю, - покладисто согласился Володя. - Во-первых, приставлю к тебе, Ленка, одного из моих сотрудников. Он только вышел после ранения, пусть разомнется на легкой работе. Заодно посмотрит обстановку на месте.

- Телохранитель мне, вроде, ни по рангу, ни по зарплате не положен, - хмыкнула я.

- А он по легенде будет твоим двоюродным братом. Из провинции. Ночевать, естественно, ему придется у вас...

Мой муж непроизвольно скривился. Ночующих родственников он не переносит органически. Равно как и знакомых, впрочем. Его гримаса от Володи не ускользнула.

- Ничего, старик, придется потерпеть. Это ненадолго. Зато Ленка будет под надежным присмотром.

- Я бы мог сам...

- Не получится. Ты - дилетант, а мой Виталий - профессионал. Он заметит что-нибудь интересное там, где ты в лучшем случае заподозришь очередного соперника.

Удивительно, но этот довольно-таки толстый намек супруг пропустил мимо ушей, что для него, в принципе, совершенно не свойственно.

- Кроме того, нам всем надо договориться и разработать простенький код для общения через пудреницу. Например, если мы договариваемся встретиться в шесть часов в сквере возле Большого театра, это означает, что свидание состоится в семь часов возле памятника Пушкину. Если обнаружится “хвост” - тоже не исключено! - ты, Ленка, должна сказать... ну... что у тебя в туфлю попал камешек и его надо вытряхнуть. И так далее. Пусть себе слушают на здоровье. А в-третьих, нужно будет что-то придумать, чтобы выманить их на прямой контакт. Это уже - по ходу событий.

- А если они по ходу этого контакта не промахнутся? - поинтересовалась я. - С меня предыдущих контактов хватает выше головы.

- Прежде, чем что-нибудь делать, я должен поговорить с Асей. Разузнать, что там происходит и почему к тебе прицепились. В общем, нужно работать профессионально, а не на эмоциях, как ты это делаешь.

- Тебе только этой работы и не хватает? Больше делать нечего?

Володя заметно помрачнел.

- Дел-то как раз, подруга моя дорогая, невпроворот. Мы и раньше-то едва справлялись, а сейчас - вообще караул. Но - веришь? - руки опускаются. Начинаю разматывать дело, добываю улики, нахожу свидетелей, определяю преступника. И тут мне сверху по темечку - бац! Не трогать! Оказывается, преступник - двоюродный брат зятя сестры золовки. В общем , родственник. Или близкий друг. Или, в крайнем случае, деловой партнер, и если его тронуть - тут же заложит того, о ком нам и знать не полагается. Так и работаем, а нас за непрофессионализм только ленивый не ругает.

- А моим делом тебе заниматься разрешат?

- И разрешения спрашивать не буду. На своем уровне я пока еще начальник, черт, дьявол, ваше превосходительство. Не исключено, конечно, что в итоге опять упремся в какого-нибудь “неприкасаемого”. Но тут есть один нюанс: хоть я и “мент поганый”, да кое-что могу. В некотором роде со мной следует считаться. Посему в самом худшем варианте просто предложу некий обмен - а мне всегда есть, чем меняться! - и тебя оставят в покое. А я оставлю в покое их, не тревожа вышестоящие инстанции...

- Все наше и морда в крови, - подал реплику мой муж.

- Вот именно. Сразу скажу: ради Аси твоей ненаглядной пальцем бы не шевельнул. Там есть деньги, связи, она сама в это влезла... или муж втащил. Не случайно же она сегодня с тобой ко мне прийти отказалась.

- Да, даже я удивилась, чего это она взялась у мужа разрешения спрашивать.

- Значит, и его пощупаем. Не боись, Ленка, разберемся. Мы же профессионалы, черт побери, и умыть эту сволочь обнаглевшую - просто удовольствие. Это с тобой они смелые. В общем, не сердись, но за подругу твою придется взяться всерьез, а она, как ты понимаешь, об этом знать не должна. Возможно, она ни в чем не замешана и вообще чиста, как слеза ребенка. Тогда я буду просто счастлив. Но что-то тут мне не нравится.

- Мне тоже - и давно, - оживился мой муж.

Более приятной вещи Володя, разумеется, просто не мог ему сообщить.

Дальше пошли уже технические детали. Володя кому-то позвонил, попросил “быстренько починить один пустячок”. Пришла строгая, молчаливая девушка и забрала мою пудреницу. Потом пришел “мой двоюродный брат” Виталий, среднего роста молодой человек с совершенно незапоминающейся внешностью. Как говорится, без особых примет. Выслушал краткий рассказ Володи, сказал “сделаем” и ушел. Как потом выяснилось, “организовывать” себе чемодан и “все для первого ночлега”. После этого Володя нашел время разъяснить мне кое-что из событий сегодняшнего дня.

- Так. Значит, на Тверской, согласно рапорту, “двое неизвестных с хулиганскими целями обстреляли из пневматических винтовок летнее кафе “Лилит” и нанесли ему материальный ущерб, после чего злоумышленники - заметь, Ленка, не преступники! - скрылись на машине неустановленной марки темного цвета. Номерной знак различить не удалось. Словесный портрет не дает возможности начать оперативный розыск.”

- Ну, и что это означает?

- А ничего. Через два дня забудут, у нас таких случаев - по несколько штук в день, да еще с мертвецами. По прежним временам скомандовали бы: найти! - так мы бы и номер машины установили, и дело бы раскрыли за сутки-двое. А сейчас...

- А авария в переулке? Скажешь, не справился с управлением?

- Обязательно! Даже если он хотел кого-то сбить, да не вышло, он же нам об этом докладывать не будет. Заркужилась голова, временная потеря сознания... В общем, “поскользнулся, упал, очнулся - гипс”.

- Весело живете, - посочувствовала я.

- Да уж не скучно. Так что тебе помочь - с превеликим удовольствием. А вдруг - на мое счастье! - твои оппоненты не имеют никакого блата и никаких покровителей. Тогда раскрою дело в лучшем виде, еще и благодарность в приказе получу.

- А если есть блат?

- Если, если... Дай мне хоть пятнадцать секунд помечтать о несбыточном.

Вернулась строгая девица, принесла пудреницу. На первый взгляд - как новенькая. На второй, кстати, тоже. Пудреница, разумеется. Володя запер безделушку в сейф ( наверное, для звукоизоляции) и объявил:

- Теперь этот передатчик, с позволения сказать, мы тоже будем слушать и находиться в курсе событий. А еще - знать, где ты в данный момент находишься. Маячок тебе туда всадили - слышала о таком?

- Слышала. Только его обычно к днищу машины присобачивают.

- Скажи спасибо, что в ухо не вдели, они у тебя не проколотые. А то окольцевали бы, как щуку, - и плавай.

Какая она щука, - подал голос мой муж, - карась она. Карась-идеалист, мечтающий попасть на сковороду со сметаной.

Я даже не обиделась. Чего же на правду-то обижаться?

В общем, не было бы счастья... Теперь я по крайней мере могла быть уверенной в том, что наши с Володей дружеские отношения будут проходить нормально, а не в условиях строжайшей конспирации. Потом, когда все эти заморочки с прослушиванием и преследованием будут - надеюсь! - уже позади. А пока мы дружески распрощались, я положила драгоценную пудреницу в сумку и мы с мужем отправились домой, причем почти всю дорогу молчали. Сознание того, что нас слушают с двух сторон, напрочь отбило охоту к любым разговорам.

- А все-таки Ася твоя - та еще штучка! - выпалил, не удержавшись, муж почти у самого дома. - Видишь, не один я такого мнения.

Я молча покрутила пальцем у виска и показала на сумку. Вслух же произнесла:

- Давай поругаемся как-нибудь в другой раз.

Давно бы мне завести такую штуку! Глядишь цапались бы с мужем раза в три реже...

Дома я отнесла пудреницу в комнату и для пущей верности сунула ее в шкаф, под полотенца. Так что наша беседа в кухне могла проходить совершенно свободно. А через час к нам присоединился “кузен из провинции”. Специально для невидимой аудитории мы разыграли сценку “встреча дальних, но любящих родственников”, а потом я сказала:

- Ну, пойдемте на кухню, чай пить.

И снова убрала чертов передатчик.

“Кузен” оказался приятным в общении парнем и попросил нас не обращать на него особого внимания: он будет заниматься своим делом, выполнять указания шефа. Гулять с Элси мы отправились вместе и я еще раз - уже Виталию - рассказала историю об укушенном мной злоумышленнике. Рассказала уже не без юмора - присутствие охраны подействовало на меня явно положительно.

Светлана Бестужева-Лада

продолжение следует...