За все надо платить    Кое-как переведя дыхание и переварив досаду, я задала следующий вопрос: - Но вы хоть выяснили, что произошло? - Выяснили. Только не кидайся тяжелыми предметами, то, что ты услышишь, может тебе не понравиться. Но уж не взыщи - сама попросила помочь разобраться. Главный вывод такой: Бог дураков любит... Я пошарила глазами по комнате в поисках тяжелого предмета.

- Разговор отменяется, - мгновенно среагировал Володя. - Теперь буду только отвечать на прямые вопросы и только в машине. А на правду обижаться не надо, кто тебе ее кроме меня, старого, скажет?

О чем я могла его спросить? Только об одном: во что же я вляпалась?

- В дерьмо, - лаконично ответил Володя. - Любовно приготовленное твоей ближайшей подругой. Она заварила кашу и должна была ее самостоятельно расхлебывать. Но предпочла подставить тебя, потому что прекрасно знала: перед Парижем ты не устоишь. С ее же стороны на кону стояли двести тысяч долларов, которые - кровь из носу - нужно было получить.

- У Аськи таких денег не было, - не поверила я.

- Правильно. Поэтому она позаимствовала их у собственного мужа, но его предупредить об этом как-то забыла. Взяла из домашнего сейфа и по совету одного своего ближайшего друга вложила в “выгодное дело” - обувной магазин. Чтобы в ближайшем будущем получить свое собственное маленькое состояние. А исходные деньги положить на место.

- Ну?

- Баранки гну! Магазин, сама понимаешь, “прогорел”. Ни денег, ни процентов, ни друга, кстати. Ищи ветра в поле.

- Но у нее муж - банкир. Мог бы по своим каналам...

- В том-то и дело, что он спал и видел, как бы развестись и снова жениться. Чем его твоя подруга держала, не знаю. Но признаться в краже и наличии друга - мгновенно вылететь на улицу с голым задом. Значит, надо было самой крутится. Она и крутилась: исхитрилась найти своего друга за границей, куда он благополучно удрал с денежками. Даже номер его счета в банке узнала. Но в обмен на эту информацию с нее потребовали разрешение властей на открытие в Москве филиала косметической фирмы. Твой прекрасный француз решил, что сможет сэкономить неплохие деньги на взятках, если Ася в зубах принесет ему все документы. Она “выбила” разрешение...

Туман у меня в голове начал понемногу рассеиваться.

- А привезла его я.

- Правильно. И получила приз: хорошую работу и, как я полагаю, еще что-то. Твой француз, кстати, рисковал минимально, а тебя вполне могли пришить по дороге домой. Если же этого не произошло, значит, помощника себе он подобрал правильно. Хладнокровного, умного, находчивого... Это я, между прочим, про тебя, Ленка.

- Издеваешься? - обиделась я.

- Ну, подруга, на тебя не угодишь. Глупой быть не хочешь, умной - отказываешься. Ладно, излагаю факты. Как Ася достала разрешение - не знаю, но достала. И обнаружила, что находится “под колпаком”. Ехать самой в Париж было невозможно. А ты оказалась идеальным вариантом. Помнишь французскую комедию “Разиня”?

Комедию я, конечно, помнила. И искренне посочувствовала своим противникам. Иметь дело с дилетантом-лопухом - самое паршивое занятие. Дилетант, как правило, непредсказуем и неуправляем. К тому же никто и вообразить не мог, что я влезла в это довольно-таки опасное мероприятие, не имея ни малейшего понятия о том, что оно собой представляет, и практически бескорыстно. Такого идиотизма мои преследователи и похитители просто представить себе не могли. И добросовестно создавали сложные комбинации, которых я просто не замечала.

- А кстати ты этих самых злоумышленников-то прихватил?

- Прихватил, но, скажу честно, не методом дедукции. Просто пошел в соответствующее министерство к дяденьке, от которого у нас очень многое зависит в области парфюмерно-косметического сотрудничества с заграницей. Прикинулся шлангом и начал его расспрашивать о деле этого твоего Жана Марэ, мол, надежно ли, не мафия ли какая, да что за польза для великой России? Он мне, конечно, наплел семь бочек арестантов, а потом послал за конкретными сведениями эшелоном пониже, к одному из своих помощников. Прихожу: ба! Сидит один из моих “крестников”, которого я в первый раз посадил за злостное хулиганство - пьяного избил и ограбил, а второй раз - за перепродажу краденых машин. Теперь, смотрю: стильный костюмчик, дорогие сигареты, кабинет - закачаешься. И мне он, сама понимаешь, не очень обрадовался. Но про фирму рассказал все. И про то, что Асин друг попросил кое-кого забрать у тебя кое-какие неприятные для него документы - тоже.

- Микропленка в ручке?

- Правильно. Я же доходчиво объяснил ему: отдаст мне тех, кто тебя “пасет”, никто ничего о его прошлом не узнает, если сам, конечно, не проболтается. Не устраивает его такой вариант, иду обратно к его боссу и “на голубом глазу” объясняю, что он, наивный и благородный радетель за благо России, пригрел на своей груди змеюку поганую. Просто, как апельсин.

- Как все гениальное, - подольстилась я.

- Ну, пусть гениальное, - не стал возражать Володя. - Как ты думаешь, какой вариант мой “крестник” выбрал? Правильно думаешь, первый вариант ему куда больше улыбался. И, как миленький, написал мне на бумажке адреса всех конкретных исполнителей, с фамилией, именем, отчеством и даже номерами телефонов. Только что размер костюмов и ботинок не указал. Короче, благодаря твоим авантюрам удалось задержать двух красавчиков, которые давным-давно в розыске числятся. Они обменный пункт обчистили и одного из наших коллег ранили. Этих, вестимо, посадим, никто за них заступаться не будет, поскольку полезной информации у них - ноль целых хрен десятых, нанимали через того “джинсового”, который тебя из аэропорта пытался увезти. Хотя и его они знают постольку, поскольку: получили задание - доложили об исполнении - положили в карман гонорар. Может быть, и найдем, но ведь и он - “шестерка”.

- А покрупнее никто не попался?

- Попался, но... Знаешь, почему тебе та баба в Париже не понравилась?

- Противная и любопытная - вот почему.

- Это само собой. А в основном потому, что никакой бабы там не было, а следил за тобой один и тот же мужик. Ближайший помощник Аськиного приятеля. Он и в номер к тебе залез, пудреницу подменил. Он же и духи спер. Но это все было в Париже, доказать невозможно. Пытался твоего мужа побить, а кто оказался побитым? Кстати, первую пудреницу я у него изъял - теперь у тебя целых две будет, на всю жизнь хватит.

И Володя королевским жестом протянул мне точную копию той, которая лежала у меня в сумке. Точную, да не совсем. Лепесток одной из лилий, как мне сразу и показалось, был слегка деформирован.

- Она! - ахнула я. - Та самая, парижская.

- Вот, сразу видно, что ты - не профессионал. А в нашем деле нужно учитывать любую мелочь. Не мог же лепесток сам по себе распрямиться? Значит, нужно было эту игрушку изучить вдоль и поперек и понять, в чем секрет такой метаморфозы. А ты уши развесила - и хлопаешь ими...

- Не впадай, пожалуйста, в репертуар моего мужа, - попросила я. - Все это и еще многое чего мне предстоит услышать дома. И подозреваю - не один раз.

- Ладно, не буду, - великодушно согласился Володя. - Я сегодня добрый. Хоть и пешек задержали, но все-таки хоть какой-то навар...

- Бульон это из-под яиц, а не навар! - возмутилась я. - А сам “джинсовый”? А мужик этот, который баба, то есть, тьфу, наоборот? А Полиграф Полиграфович, эта гиена в сиропе? Им ничего не будет?

- “Джинсового” ищем, но, боюсь тебя обнадеживать - вряд ли найдем. Ты его лицо описать можешь? Особые приметы? Вот видишь, не можешь. А костюмчик переодеть - плевое дело. Да и “Жигулей” красных в Москве - пруд пруди. Может, ты номерочек запомнила? Так скажи, не таи. Уже зацепочка.

- Не запомнила, - понурилась я.

- Прекрасно. То есть я хотел сказать - ничего хорошего. Стоимость духов тебе в Париже компенсировали. Здесь вроде бы сперли ручку - так ей цена полкопейки в базарный день. Ну и так далее. Понятно?

- Понятно. Интересная у вас работа.

- Главное, спокойная, - подтвердил Володя. - Дальше. Сам он тебя не похищал, исполнителей ни за что не выдаст. Ты же ни “Волгу”, ни водителя не опознаешь, правда? У него, кстати, несколько иная версия твоего пребывания в Солнцево: ты приехала туда на любовное свидание с ним. Разумеется, втайне от мужа. А когда мы ворвались, то заявила, что тебя похитили и удерживают насильно. Если бы он был кристально чист, он бы и нам впаял за незаконное проникновение в помещение. Но за ним что-то есть, поэтому он и не особенно возникает, ему важно поскорее вернуться в Париж. Хотя и катит сейчас в машине следом под охраной, но ночевать будет дома - за это я тебе ручаюсь. В лучшем для нас случае - внесет залог. В худшем - устроит сцену за “превышение полномочий”.

- Значит, опять все начнется сначала? - испугалась я. - Прослушивание, слежка и вообще...

- Не начнется. Я и “крестнику” своему сказал, чтобы тебя в покое оставили, и еще кое-кому намекнул. Не бесплатно, конечно, пришлось пообещать кое-кому кое на что глаза закрыть. Но я хитрый, не увижу только то, что начальство уже велело проморгать. И овцы сыты, и волки целы...

- Наоборот, - машинально возразила я.

- Ты уверена? - иронически прищурился на меня Володя.

Честно говоря, полной уверенности у меня не было.

- А Ася? - задала я последний вопрос.

- А вот уж это - ее проблемы, не взыщи.

Через три дня, наполненные беготней по родному институту с обходным листом и прочими важными делами, а также безуспешными попытками связаться с Асей и выдать ей все, что накипело, я обнаружила лучшую подругу в своей собственной квартире. Прийти без звонка - это было так не похоже на Аську! Впрочем, она и выглядела паршиво, и держалась совсем не так, как обычно. Вместо уверенной в себе хладнокровной светской дамы я увидела нервную, замотанную тетку неопределенного возраста. Даже мой далекий от сантиментов супруг сжалился и не только впустил ее в квартиру, но и предложил чашку чая. Разговора у них, правда, не получалось, и в ожидании моего прихода оба сидели молча. Так что муж встретил меня с нескрываемым облегчением и тут же, придумав себе неотложное дело, смылся из дома.

У меня же жгучее желание выдать Аське по первое число растаяло почти без следа, когда я ее увидела. И без меня, видно, подруге не сладко пришлось. А когда она заявила, что пришла попрощаться, скандалить и выяснять отношения окончательно расхотелось. Бить лежачего - не мой стиль.

- Я ушла от мужа, - сообщила Аська. - Насовсем. Уеду в Курск, к тетке, специалисты с английским языком везде нужны. И квартиру снимать не придется, есть, где жить.

- - Позволь, - оторопела я, - а почему ты не потребуешь размена квартиры здесь? Ты же имеешь право...

- Я уже ничего не имею. Ни мужа, ни денег, ни прав. Тебе Володя, наверное, рассказал про двести тысяч долларов? Ну вот, я их потеряла. В общем, глупо получилось. Муж, конечно, догадался, кто деньги взял: посторонних в доме не было, а если бы ограбили, то взяли бы не только это.

- И что?

- А то, что теперь я - нищая бомжиха. Подписала заявление о разводе без материальных и жилищных претензий. Отдала ему все, что у меня было на моего прекрасного друга, сказал, что ему это зачем-то нужно. Продала драгоценности и шубы, чтобы компенсировать мужу “материальный ущерб”. В Москве мне больше делать нечего. За границей - тем более. Дернуло же меня влезть в бизнес! Разводиться все равно бы пришлось, но я бы хоть квартиру сохранила и кое-какие деньги.

Чем я могла ее утешить? Предложить пока пожить у меня? Исключено, тогда разводиться придется и мне за компанию. Одолжить денег? Их пока тоже нет и когда еще будут. Попросить Анри устроить Асю в какой-нибудь филиал фирмы? Если бы он хотел, сам бы давно ей это предложил. Нечем мне было утешить подругу, и от этого я, как всегда, сама себя почувствовала виноватой. Мысль о том, что в результате Аськиных махинаций я вполне могла остаться инвалидом или вообще приказать долго жить, отступила куда-то глубоко в подсознание. В конце концов я-то оказалась в выигрыше.

- Печально, - лицемерно сказала я. - Столько хлопот, нервотрепки - и все напрасно. Кстати, ты знаешь о том, что меня пытались похитить? Даже не пытались, а в самом деле похитили.

- Тебя? - изумилась Ася. - Но ведь у тебя уже ничего не осталось из Парижа. Или ты мне не все передала? Оставила себе что-то важное?

Я начала потихоньку закипать.

- Как я могла что-то оставить себе, если понятия не имела ни о чем вообще? Да, пудреницу оставила. Но ведь ее мне подарили, а не тебе просили передать. Впрочем, если ты меня подозреваешь...

- Нив чем я тебя не подозреваю, - устало отмахнулась Ася. - Ты мне пыталась помочь и ни в чем не виновата. Но ведь и поимела с этого кое-что. Париж посмотрела, интересную работу получишь, любовника-француза...

- Мы с Анри не любовники! - возмутилась я. Увы, опять лицемерно.

- Пока, может, и не любовники, так все только начинается. Так что обижаться на меня не стоит. И потом, дорогая, за все надо платить. Бесплатным бывает только сыр в мышеловке.

Ах вот как? Я, значит, должна еще ей в ножки поклониться за то, что жива осталась? Ну, Аська! Хотя в чем-то она была права...

- Ты прекрасно знаешь, что зацепила меня именно сыром в мышеловке. Чудо, что я из нее выбралась невредимой.

- Да, чудо. Понять не могу, вроде бы по всем расчетам в выигрыше должна была остаться я. В отличие от тебя, разбираюсь в бизнесе, умею анализировать ситуацию, не теряю хладнокровия. И осталась на бобах. А ты, безалаберная, романтичная, нищая дура...

Мы обе забыли про то, что под столом лежит Элси. Нервы собаки тоже, по-видимому, были на пределе, так что без предупреждающего рычания она вцепилась Асе в щиколотку. И не формально, а от души.

Когда нога была промыта, продезинфицирована и перебинтована, Ася стала прощаться. Я ее не удерживала: все, что могло быть сказано, было сказано. А точку в разговоре поставили зубы Элси, которая рассчиталась за меня достаточно щедро.

Ася правильно заметила: за все надо платить.

Светлана Бестужева-Лада